Название книги американских журналистов Марка Эймса и Матта Тэйбби можно перевести так: «Ссылка: секс, наркотики и клевета в новой России». Вместо «ссылки» можно поставить «изгнани-е» или «изгнанник» («ссыльный»), а вместо «клеветы» — «порочащие измышления». Слово «exile» отсылает не к реальной судьбе авторов (да и кто мог сослать двух здоровенных, хорошо об-разованных молодых американцев в Москву против их воли?). «Exile» — название бесплатной газеты, которую двое вышеозначенных писателей уже почти четыре года выпускают в Москве на английском языке, в последнее вре--мя выве-шивая ее и в Сети (www.exile.ru). В кни-ге, выпущенной крупным нью-йоркским издательством, Эймс и Тэйбби рассказывают исто-рию этого журналистского предприятия, чередуя очерки своей московской жизни 1995—1999 годов с вырезками из газеты.
Успех таблоида «Exile» среди англоговорящих жителей нашей древней столицы (как и популярность сайта www.exile.ru среди виртуальных путешественников) объяснить нетрудно. Эймс и Тэйбби, вдвоем создавшие газету, живописуют то, о чем недоговаривают другие иностранные источники, а именно — гомерический разгул, характерный для постсоветской действительности, и гомерическое же воровство, под знаком которого определенная часть московского общества провела девяностые годы. Роли авторов (и в газете, и в книге) распределены следующим образом: Эймс пишет физиологические очерки о московской ночной жизни (т. е. о сексе и наркотиках), а Тэйбби — филиппики о столичной политике и экономике (во всех их срамных для западного человека проявлениях). Эймс в своих материалах — циник и плэйбой, а Тэйбби в своих — скорее моралист, но их журналистику объединяет установка на скандальность и саморекламу. В противовес респектабельным и компетентным западны-м комментаторам типа Дэвида Рэмника, Эймс и Тэйбби пишут с целью шокировать читателя, и не только картинами экзотического быта, но и старательно сконструированными фигурами рассказчиков.
Повествователи в «Exile» — подпольные люди и анархисты по типу Эдички из классического романа Эдуарда Лимонова (Лимонов — любимый писатель Марка Эймса, колумнист в «Exile» и автор послесловия к книге, написанного, как и все его иноязычные тексты, на умышленно неотредактированном, ломаном английском). В Москву Эймса и Тэйбби завела неприязнь к тоскливой миддлклассовой Америке, где им было предопределено место неудачников, а жен-щины (соответственно) не баловали вниманием. Лимоновский Эдичка, поэт-дикарь, маргинализированный среди устоявшихся форм буржуазной жизни, понемногу обретает себя в нью-йоркской богеме семидесятых годов — в ми-ре диско, культа Че Гевары и гей-революции. Рассказчик Эймса переворачивает ситуацию: равно неудовлетворенный благоустроенным, но скучным западным бытом, он десантируется на «дикий восток». В российской столице и элита, и анде-граунд находились в девяностые годы еще в стадии формирования: миллионеры, бандиты, распутные девушки, модные литераторы, наркозависимая молодежь, международные авантюристы и армия прибывших (и с тех пор уже отбывших домой) западных консультантов тусовались все вместе, проводя дни в хлопотах, а ночи в клубах и барах — с твердым намерением не уходить домой в одиночестве. Эймс стал описателем и поэтом этого колоритного мирка.
Уместно вспомнить, что семидесятые годы в Америке закончились СПИДом. Сексуальный пуританизм, обостренный страхом инфекции, еще вполне жив в Америке. Реагируя на этот пуританизм, Эймс высказывает большой энтузиазм по поводу московской свободы нравов. Он особо приветствует секс без предохранения, что следует, видимо, понимать как литературную позу, наподобие Эдичкиной любви к ножу. Поза, впрочем, несимпатичная — ведь американец, пусть и живущий временно в Москве, и его бесконечные нищие русские девушки имеют неравные возможности по части медицинского ухода.
Марк Эймс — превосходный сатирический писатель, его очерки московских нравов порою смешны до слез и порою весьма точны. Что же касается детальных и долгих описаний эротической жизни лирического героя, то по мере чтения они становятся монотонны и утомительны. То, что Россия стала подобием Таиланда, российскому читателю в общем известно. Можно порадоваться за Марка Эймса, которому удалось этим обстоятельством от души попользоваться, не входя даже в особые расходы, и русские девушки действительно хороши собой и легче в обращении, чем испорченные феминизмом западные, но, в конечном счете, много нового об этих предметах не скажешь. Учитель Эймса — Лимонов в свое время выстроил специальный слог — смесь мата, поэтизмов и варваризмов, — чтобы материализовать свою эстетику шока. Лингвистические возможности американо-английского языка по этой части куда скромнее — сексуальный словарь стилистически почти нейтрален и давно освоен литературой, а заимствования из русского, которые пытается делать Эймс, остаются темны для непосвященных. Эймс перемещает шокирующий аспект своего письма из сферы художественного приема в материал, что ведет к гиперболам и вредит достоверности описаний — вся Москва превращается под его пером в беспробудный вертеп.
Более интересны зарисовки быта и персонажей американской общины в Москве, с которой по роду своей деятельности авторы знакомы досконально. Эймс и Тэйбби точно уловили одну черту, характерную для американцев, переселявшихся в ельцинскую Россию, — смесь цивилизаторского пафоса и колонизаторского пренебрежения к туземцам. Сатирические герои, населяющие книгу, это политические и экономические консультанты, точно знавшие, как правильно провести приватизацию и политические реформы, коммерсанты, рассчитывавшие на немедленное обогащение, журналисты, которым в общем-то незачем было ездить в Россию, чтобы писать репортажи, которые они оттуда высылали, менеджеры транснациональных компаний, загребавшие немыслимые суммы в командировочных и суточных, но мечтавшие лишь об одном — поскорее убраться из этого азиатского ада в парадиз лужаек Нью-Джерси. Вся эта разношерстная компания вполне реальных и названных по именам персонажей московской тусовки предстает под глумливыми перьями Эймса и Тэйбби этаким музеем уродов, на фоне которого неотразимый и непризнанный автор-бунтарь (см. выше о Лимонове) возвышается подобно исполину и любит русских dev (выражение авторов).
В главах, написанных Тэйбби, более серьезных, но менее вдохновенных, забавен и поучителен мониторинг американской прессы: кто и что пишет о России (в газете эта рубрика называется MediaWatch). Пишут действительно бог знает что, и все одно и то же, как будто сговорились. Тэйбби удачно издевается над своими коллегами, работающими в Москве, приводя изумительные примеры журналистской халтуры. (Конечно, если задаться целью отслеживать всю чушь, которую российские СМИ публикуют об Америке, то казусы, найденные Тэйбби, покажутся образцами репортерской добросовестности.) Нужно отдать должное политической прозорливости наших авторов: уже в 1997 году, когда в Москве шла настоящая оргия быстрого обогащения и Запад — в лице консультантов и журналистов — ей аплодировал, «Exile» — один — называл залоговые аукционы тех лет нахальным грабежом. Сейчас эта точка зрения очень распростра-нилась. Главным злодеем ельцинского периода российской истории Эймс и Тэйбби видят А. Чубайса, что весьма спорно. По нашему мнению, Анатолий Борисович все же не разбойник, а государственный муж, допускавший ошибки.
В целом, книга Эймса и Тэйбби примечательна в двух отношениях. В ней впервые в западной литературе получила отражение московская молодежная культура девяностых годов, с ее fun’ом и декадентскими радостями, ну а что пирушка шла во время чумы, так это для любителя лишь увеличивает остроту ощущений. Литературные поздравления должен принимать Эдуард Лимонов, чей «Эдичка» наконец распространил свое нездоровое влияние за пределы русскоязычных нью-йоркских поэтов — на самих аборигенов.